Для начала должен рассказать немного о себе.

Я появился на свет 12 марта 1940 года в городе Москве ровно в 12 часов дня. Писать вообще я начал рано, читать несколько позже. Это пагубно отразилось на моем творческом воображении. Уже в 7 лет я сочинял массу стихов, но не про то, что видел вокруг в коммунальной квартире, где жила наша семья, а в основном про то, что слышал по радио. А по радио тогда шла холодная война с империалистами, в которую я немедленно включился, обрушившись стихами на Чан Кайши, Аденаура, Деголя и прочих абсолютно неизвестных мне политических деятелей. «Воротилы с Уолл стрит!», — писал я в 7 лет, — «ваша карта будет бита. Мы народы всей земли приговор вам свой произнесли». Почему я считал себя народом всей земли, я даже не знаю.

Но угроза подействовала. Стихи политически грамотного пионера стали часто печатать в газетах. В 9 лет меня привели к Самуилу Яковлевичу Маршаку. Старый добрый поэт слушал мои стихи с улыбкой, иногда качал головой и всё повторял. О, Господи, Господи! Это почему-то воспринималось мной как похвала. Ему стоит писать дальше? — спросила руководительница литературного кружка, которая привела меня к поэту. — Обязательно, — сказал Маршак. Мальчик поразительно улавливает все штампы нашей пропаганды. Это ему пригодится. Если поумнеет, станет сатириком. И вдохнув, добавил. Впрочем, если станет им, значит поумнел не до конца.

Так определился мой литературный жанр. Заканчивая школу, я твердо знал, что буду писателем, поэтому поступил в медицинский институт. Вспоминаю, например, нашего заведующего кафедрой акушерства профессора Жмакина, который ставил на экзаменах студентам примерно такие задачи. Представьте, коллега, вот вы дежурите в приемном отделении. Привезли женщину, 8 месяцев беременности. Начались схватки, воды отошли, свет погас. Экушерка побежала за монтером. Давление падает. Сестра-хозяйка потеряла ключи от процедурной. Заведующего вызвали в райком на совещание. Вы теперь главный. Что будете делать? Включаем секундомер. Раз, два, думайте, женщина кричит. Думайте, четыре, пять, шесть, все, женщина умерла. Вы в тюрьме, освободитесь, приходите на переэкзаменовку. Тогда нам все это казалось изуитством. Потом на практике мы убедились, что наша жизнь может ставить задачи и потрудней. Учясь в медицинском институте, а затем работая врачом в Москве на станции скорой помощи, я продолжал писать рассказы и фильетоны. Поэтому был причислен к разряду писателей-сатириков. И этому нелегкому занятию я, собственно, и посвятил значительную часть своей жизни.